А

Б

В

Г

Д

Е

Ж

З

И

К

Л

М

Н

О

П

Р

С

Т

У

Ф

Х

Ц

Ч

Ш

Щ

Э

Ю

Я


Статьи

Вернуться к рубрикатору

автор статьи : Ионеско

Губайдуллина А. "Две Родины в лирике Б.Чичибабина"


Нравится статья? ДА!) НЕТ(

А. Губайдуллина ДВЕ РОДИНЫ В ЛИРИКЕ Б. ЧИЧИБАБИНА // Русскоязычная литература в контексте восточнославянской культуры: Сб. статей по материалам Международной Интернет-конференции (15-19 декабря 2006 года) / Науч.ред. Т.Л. Рыбальченко. – Томск: изд-во Том. Ун-та, 2007. – С. 93-105.

Русскую поэзию XX века невозможно объективно разделить на русскую и украинскую по происхождению или по месту проживания поэта, равно как и по объекту поэтической рефлексии. Неразделяемые в Российской империи, Украина и Россия в Советском Союзе остались связаны и государственно и русским языком как языком межнационального общения. После распада Советского Союза произошел не только пересмотр политических и экономических отношений, но и раздел культурного пространства. Переосмысление коснулось и многовековых исторических фактов, и национальной идеологии. Рассматривая отношения Украины с Россией после Переяславской рады, современный исследователь утверждает, что в XVII веке произошло не «воссоединение двух народов», а лишь «воссоединение в одно целое тех земель, которые ранее входили в состав Древнерусского государства»[1], то есть культурного, языкового слияния не произошло. Восточнославянское сообщество окончательно раскололось, но сознание многих писателей советского времени не приняло раздробленную евразийскую панораму. В частности, Борис Чичибабин пытался противопоставить действительности свою утопию, ностальгически воспевая русско-украинскую Атлантиду.

Борис Алексеевич Чичибабин (Полушин) называл себя русским советским поэтом, считая республики советского государства частями неделимого целого, хотя родился и жил, исключая пять лет лагерей, на Украине, в Харькове (родился в 1923 году в Кременчуге, ушёл из жизни в 1995 году). В автобиографических эссе он связывал место рождения и судьбу[2], а в поэтические произведения вводил топосы малой родины: Путивль, названный в «Слове о полку Игореве», реку Северский Донец, Чугуевский район, города Крыма, Полтаву. Его национальное самоопределение не совпадало с ответным признанием большой и малой родины. В 1946 году Б. Чичибабин был осужден на пять лет за «антисовет-

[1] Флоря Б.Н. Спорные проблемы русско-украинских отношений в первой половине и середине XVII века // Белоруссия и Украина. История и культура: Ежегодник. М.: Наука, 2003. С. 37.
[2] Примечательно название мемуарного эссе: Чичибабин Б. Выбрал сам // Б. Чичибабин. Мои шестидесятые. Киев: Днiпро, 1990. С. 5-12.

____93____


скую агитацию и пропаганду». На закате «оттепели» была издана первая книга стихов[3], а в 1973 поэта исключили из Союза писателей Украины за «украинский национализм» (предположительно за стихотворение «С Украиной в крови я живу на земле Украины»)[4].

Отверженность предопределила одиночество лирического героя, гражданскую тематику, исторический скептицизм автора, лейтмотивно вводившего в стихи сюжеты кровавой русской истории, выражавшего сочувствие к угнетенным народам (крымским татарам, евреям). В отличие от «шестидесятников», Чичибабин не принял социальный оптимизм «оттепели» и воспринимал историю России скорее как кольцевое движение, нежели как прогресс. Чичибабин - поэт синкретического мироощущения, совмещающий коммунистические идеалы и религиозность, чувство трагического одиночества и социальной ответственности, исповедальность и воспитательный пафос, лиризм и риторику. Герой лирики 1960-х годов стремится быть частью коллектива («Наш день одет в спецовку и шинель», «Пусть власть повсюду будет у рабочих», «Между печалью и ничем», «Люди - радость моя»[5]), индивидуальное переживание соотносит с общественными потребностями. В позднем творчестве герой предпочитает одиночество, позволяющее общаться с богом.

Человек в лирике Чичибабина приходит через страдания к нравственной зрелости, пережив душевную драму, вызванную не частными причинами. «Сама русская история печальная, страшная, трагическая, кровавая. Она полна теми, кому было очень плохо, и именно они (возможно, тут я и ошибаюсь) были лучшие люди России, самые чуткие, самые думающие, самые интересные»[6]. Результатом пережитой и осмысленной трагедии становится обретение пушкинской «прекрасной ясности». Творчество Пушкина было для Чичибабина этическим и художественным эталоном: «И нам, мечтателям, дано, /на склоне лет в иное канув, / перебродившее вино / тянуть из солнечных стаканов, / в объятьях дружеских стихий / служить мечте неугасимой, / ценить старинные стихи / и нянчить собственного сына. / И над росистою травой / между редисок и фасолей / звенеть прозрачною строфой, / наивной, мудрой и веселой»[7] («И нам, мечтателям, дано...»). Обретение простоты и наивности синонимично мудрости восприятия жизни, полнота бытия

[3] Чичибабин Б. Молодость. М.: Сов. писатель, 1963.
[4] Об этом см.: Чичибабин Б. Колокол. М.: Сов. писатель, 1991. С. 5.
[5] Здесь и далее год создания стихотворений не указывается, так как в публикациях не ставилась дата написания. Цитируемые стихи написаны преимущественно в 1960-е годы, стихотворения 1990-х годов датированы.
[6] Чичибабин Б. «Поверьте мне, пожалуйста». Интервью Т. Бек // Вопросы литературы. 1994. №4. С. 194.
[7] Он же. Мороз и солнце. Харьков: Харьков, кн. изд-во, 1963. С. 25. 94

____94____


достигается в результате постижения его основ: культуры («ценить старинные стихи»; «звенеть прозрачною строфой»), природы («над росистою травой»; «между редисок и фасолей»), духовной близости с людьми («в объятьях дружеских стихий», «нянчить собственного сына»). Гармоничная личность соединяет в настоящем прошлое («перебродившее вино», «старинные стихи») и будущее (нянчить сына, служить мечте), человек хранит не только личный опыт, но и память рода.

В нравственном становлении героя участвует мир малой родины, пробуждающий творческий потенциал («Казаком-непоседою, / озорным кобзарем / я с тобою беседую / и тобой озарен» [8] - «Край родимый»), трудолюбие («Крешут руки булатные / огневой антрацит» - «Край родимый»), жертвенную заботу («Когда кровь моя будет литься, / черноземную пыль поя, / посмотри, справедливый лыцарь, / на две капли -одна твоя» - «Край родимый»). Национальное самоопределение было одной из ведущих тем в поэзии Чичибабина. Он считал, что ответственность за судьбу страны, чувство вины перед ней должен испытывать любой человек, а у поэта национальное чувство предельно обострено. «А национальная идея - это уж так устроено, потому что кровь в человеке очень сильна и гораздо естественнее для человека, чем идея интернационализма и прекрасного доброго строя, - она идет от матери, от отца, от дедов, от предков»[9]. Личность лирического героя формирует Украина: «Если есть во мне сколь-нибудь / за душою добра - / не от рвения школьного, / а от батьки-Днепра» («Край родимый»).

Лирический герой мыслит себя медиатором между двумя пространствами, он имеет две родины (Русь и Украину), акцентирует родство Украины и России, их связь взаимно обогащает. Книга «Гармония» открывается стихотворением «Лирика для всех людей»[10], что позволяет прочитывать это стихотворение как пролог к поэтическим разделам сборника, как декларацию идеи братства народов, цельности культуры. В первой части стихотворения Чичибабин перечисляет поэтов разных национальностей: М. Джалиль, А. Твардовский, Р. Гамзатов, М. Рыльский, А. Пушкин, Т. Шевченко, указывая на многонациональность культурного поля страны. Во второй части автор воспевает протестный дух России и Украины, выделяя их из числа других народов («Душою солнечной делясь, / Люби нас, Пушкин кучерявый. / Глубинность дай свою, Тарас, / и сердце гневом оцарапай»), но и вписывая их в разнонацинальную традицию свободолюбия: «Бушуйте, строки «Заповита»! / Греми, «Интернационал»!»

[8] Чичибабин Б. Мои шестидесятые. С. 53.
[9] Он же. «Поверьте мне, пожалуйста». С. 195.
[10] Он же. Гармония. Книга лирики. Харьков: Прапор, 1965. С. 6.

____95____


Украина и Россия для Чичибабина - это части неразрывного славянского мира, и определение «украинец» синонимично понятию «славянин». «Я себе не мыслю Украины вне России, без России, понимаете? <...> мы должны быть вместе, поскольку мы - одна вера, почти один язык...»[11]. Корректировка «почти один язык» не расшифровывается автором, он не пишет о разнице этих славянских языков, а в стихах всегда говорит о родном русском языке. Вопрос о статусе украинского языка заставляет вспомнить исследования Н. Трубецкого об исконной близости и насильственном разведении украинского и русского языков: «В своем церковнославянском элементе русский литературный язык принадлежит украинцам даже больше, чем великорусам, и естественный путь для создания нового украинского литературного языка должен был бы заключаться в примыкании к уже существующему русскому литературному языку. <...> Однако тот украинский литературный язык, который получился бы при следовании по этому естественному пути, разумеется, оказался бы очень похожим на русский. <...> А так как к русской литературно-языковой традиции примыкать ни за что не хотели, то оставалось только примкнуть к традиции польского литературного языка»[12]. Неизвестно, был ли Чичибабин знаком с концепцией русского философа, но в лирике он не выделяет украинский язык, возможно, утверждая русский язык как основу восточнославянских культур.

В стихотворении «Степь» Чичибабин сопоставляет образы-знаки двух славянских культур: России (бубенцы, цыганские костры, русые волосы, Пушкин) и Украины (белобрысый ковыль, весёлый украинский чёрт, бахча, девчата). Разные знаки доказывают близость культур, отражаясь друг в друге (русые волосы / белобрысый ковыль; цыгане / черти). Стихотворение имеет три части; в первой части - тезис - воспевается Россия, русская степь: «И если не это, то что же еще / Россией возможно назвать?» Во второй части - антитезис - пространство степи отдается Украине, и строфа заканчивается «зеркальным» вопросом: «И если не это, то что же еще / зовут Украиной тогда?» В обобщающих финальных строфах природные пространства связываются в субъективном восприятии лирического героя как социально-культурное единство: «Я сам тут родился и, радостный, рос... <...> Тут чары смешались двух родин-сестер, / и труд их кипит, как душа, / и воздух, как перец, горяч и остер, / и я этим чудом дышал». В поэзии Чичибабина Украине противопоставлена не столько Россия (украинцы и русские называются «славяне»), сколько Америка и Европа («Отстает от тебя Америка, / репута-

[11] Чичибабин Б. «Поверьте мне, пожалуйста». С. 212.
[12] Трубецкой Н. Наследие Чингисхана. М.: Аграф, 2000. С. 196.

____96____

цию подмочив»[13] - «Край родимый»). Однако, сближая Россию и Украину, Чичибабин не отождествляет их полностью. Речь идет не об одной родине, а о «двух родинах-сестрах». Каждая из них обладает тем, чего нет у второй «сестры», поэтому можно говорить о двойственности славянского мифа Чичибабина.

Как манифест двойственного национального самоопределения может быть прочитано стихотворение «С Украиной в крови я живу на земле Украины»[14], в котором определяется понятие «родина»: 1) место, откуда происходит род; земля, на которой живешь (Украина); 2) язык, на котором говоришь (творишь): «...русским зовусь, потому что по-русски пишу». Украина дает землю, но не дает языка; Россия дает язык, но лишает земли, дома, насильственно помещает в несвободное пространство. Ни одна из «сестер» не обеспечивает полноту отеческого принятия, и поэт пытается собрать ощущение родины из двух компонентов, с потерей одного из них герой оказывается неполноценным (безродным или безъязыким). Украина и Россия противопоставляются в родительских функциях по отношению к герою, а славянский мир оказывается расколот.

Украина названа как «земля кобзаря», «чернокнижье болот», «вольный и щедрый Днепр». Идеальная природа Украины (между «севером с тайгой» и «югом с наготой нагорий») пантеистична и гармонична: «луга доброты», «тополями хранимы», «одуванчик мне брат». Философия и поэзия органично включаются в украинский космос: «тополиные страницы» / «источник Сковороды». Для лирического героя это заповедная земля, место вечного возвращения героя из России, дом для блудного сына. Малое гармоничное пространство Украины контрастно дисгармонии большой родины. Природный космос России и Украины различается. Россия - это страна холода и гонения. Семантически далекие понятия «зима» и «тюрьма» у Чичибабина связаны: «Январь - серебряный сержант, / давно отбой в казармах ротных, / а не твои ли в подворотнях / снегами чоботы шуршат?»[15] («Весна - одно, а оттепель - иное»), или: «но молча ждут мордастые морозы» («Весна - одно, а оттепель -иное»[16]). Отношение к холоду двойственное. С одной стороны, он становится знаком русского космоса и вызывает у лирического субъекта ностальгическое узнавание. С другой стороны, постоянно воспроизводится семантическая парадигма: холод - знак небытия, зима вызывает страх. Внешний холод порождает холод внутренний: «слабеет лед, как

[13] Чичибабин Б. Мои шестидесятые. С. 52.
[14] Он же. Колокол. С. 178.
[15] Современная поэтическая классика. Иркутск: ИГПУ, 2003. Ч. 1. С. 128.
[16] Чичибабин Б. Колокол. М.: Сов. писатель, 1991. С. 20.

____97____


зуб, крошась и ноя»; «ужас мой ум холодит»; «сердце, как в снегу»; «мне кровь заливает морозные веки»; «я вмерз в твою шкуру дыханьем и сердцем» и др.

Воплощенной в Украине пантеистической утопии Чичибабин доверяет желательное, сослагательное наклонение истории: «Вся б история наша сложилась мудрей и бескровней, / если б город престольный, лучась красотой и добром, / не на севере хмуром возвел золоченые кровли, / а над вольным и щедрым Днепром». Поэт сталкивает природу и историю, пытается мотивировать государственную стратегию благосклонностью природы. Но концепция южной столицы не разрушается в других стихотворениях неприятием имперского блеска Украины, привнесенного из Европы. Так, в стихотворении «Львов»[17] роскошь и пышность столичного города ассоциируется у поэта с антинародной жестокостью. Львов становится образом чужой Украины, принадлежавшей Польше, а с 1867 года -Австро-Венгрии (он только в 1939 году входит в состав Советского Союза). Львов воплощает чуждую Чичибабину европейскую альтернативу восточнославянскому пути развития. У Львова в истории возникло два облика: духовный («боль Мицкевича», «город лир», «нищета прадедовских урочищ», «горбат», «тишь часовен», «бронзовый Исус») и светский, державный («город львов», «статуи владык», «сверкание колонн», «лик жесток и пышен», «державна красота», «враждебна красота», «ясновельможный пан»). Добившись дворцовой пышности, Львов отходит от славянской традиции сочувствия угнетенным и перестаёт быть «сестрой» славянам: «Ты праздничен и щедр, - но что тебе Россия? / Зачем ты нам такой? И мы тебе - зачем? <.. .> Мы в мире сироты, и нет у нас родства / с надменной, набожной и денежной Европой». В разделении Европы и славянства Чичибабин близок Н. Трубецкому: «Россия постепенно становилась провинцией европейской цивилизации, и империализм этой цивилизации стал делать в России все большие и большие успехи. Вместо техники русские стали заимствовать европейский образ мыслей, рассчитанный на совершенно иной психологический тип людей. Русский человек перестал быть самим собой, но не стал и европейцем, а просто изуродовался. Вследствие этого изуродовались и все внутренние отношения между русскими, появились глубокие пропасти, отделяющие одних русских от других, порвались социальные связи»[18]. Столичное богатство Львова сравнивается Чичибабиным с устройством Санкт-Петербурга, а бездушное имперское творение Петра I отвергается поэтом: «Лишь помню, как сквозь сон, / что был один похожий, / на косточках людских парящий над Не-

[17] Чичибабин Б. Колокол. С. 179.
[18] Трубецкой Н. Наследие Чингисхана. М: Аграф, 2000. С. 283.

____98____


вой»[19] («Проклятие Петру»). Архитектурная роскошь и мощь антинародна, поскольку создавалась ценой человеческих жизней и продолжает подавлять. Украина тем роднее герою, чем менее она выражает государственную мощь.

Признавая воспитательную роль России как духовного отечества, Чичибабин одновременно отрицает государственную деспотию: «Я не знаю, пленник и урод, / славного гражданства, / для чего, как я, такому вот / на земле рождаться»; «я не знаю в царстве деловом / никакого дела»; «Господи, прими мои грехи, / отпусти на волю» («Я не знаю, пленник и урод...»)[20]. Духовность Руси также не поддерживается российской государственной властью: «Не говорите / русскому про Русь. / Я этой прыти / до смерти боюсь»; «Как ненавистна, / как немудрена / моя отчизна - / проза Щедрина» («Не говорите...»)[21]. Отношения лирического героя с Россией — это отношения притяжения и отталкивания. Ему трудно примириться с людьми, вершащими русскую историю: «Одного я всем сердцем боюсь, / как пугаются дети, / что одно скажет правнукам Русь: / как не надо на свете» («Благодарствую, други мои»[22], см. также «Мне снится грусти неземной...»[23]). С другой стороны, он не может отделить государственную систему от целого родины: «Но и все же не дай вам Господь / уезжать из России. / Нам и надо лишь соли щепоть / на хлеба городские» («Благодарствую, други мои»).

Итак, несмотря на то, что Россия и Украина воспринимаются как равноценные части славянского мира, каждой соответствует собственный поэтический образ, и ни один из образов не идеален, как и образ единой славянской родины.

Россия - это, в первую очередь, трагическая государственная история, в которую встраивается жизненный путь лирического героя. Чичибабин в истории России выделяет переломные периоды. В стихотворении «Проклятие Петру» - это насилие над славянской Россией Петра I, «палача», «нравственного урода», «ратника сатаны», «стелившего души, как солому». В других стихотворениях история Руси предстаёт бесконечным кровопролитием, начавшимся в древние времена: «А ночь на Русь упала чадом, / и птицу - голову - на жердь вы, / хоть на плечах у палача там / она такая ж, как у жертвы» («Когда трава дождем сечется»24). Е. Шкловский считает, что «Чичибабин не может примириться с этим роковым для России равнодушием к человеческой личности, к жи-

[19] Чичибабин Б. Колокол. С. 46.
[20] Там же. С. 193.
[21] Там же. С. 194.
[22] Там же. С. 203.
[23] Там же. С. 198.
[24] Чичибабин Б. Мои шестидесятые. С. 179.

____99____


вой душе, не находящей себе ни покоя, ни нормальной жизни»[25]. Герой-поэт видит себя частью российской истории, маргинален, раздавленным жерновами истории. Слово «русский» как самоопределение постоянно («Не зовись я Русью, не родись я Борькой»; «Прими, моя Русь, от сыновних щедрот», «Не говорите русскому про Русь»), но в отношение к России смешивается любовь и ненависть. Русь - очень личное понятие, связь с Русью воплощается в любовных мотивах: «На кой мне ляд писать загадочно, / Чужую лиру брать внаем? / Россия, золотко, цыганочка, / Звени в дыхании моем» («Ну вот, уже и книжки изданы»[26]). Россию, в том числе и Советскую, с эмблемами «алый галстук», «серп и молот», «Волга», «Ленин», «Сталин», Чичибабин воспринимает резко неприязненно. Для поэта подлинная Россия является средоточием культуры. «Чичибабину была присуща удивительная убежденность, очень личная и трепетная, что там, где были Пушкин и Лермонтов, Гоголь и Достоевский, Толстой и Блок, - «там выживет Бог». Больше того - за Пушкина он все готов простить России. Нет, поэт далек от мессианства, и сам опровергает идеи вроде богоугодное™ России или ее «особенной стати». Но и отказаться от своего романтического идеализма не в силах: отечественная культура - для него источник живого духа»[27]. В трагическую историю России включены деятели культуры, они вносят подлинные ценности: «...так пусть же получше вглядятся они, / вглядятся попристальней в землю, / которую Грозный пытал и рубил, / Батый опрокидывал на кол, / в которой Чайковский мечтал и любил / и Чехов смеялся и плакал» («Мы с детства трудились, как совесть велит»[28]). Хотя Россия называется «землей», определяющими ее сущность признаются «люди» и «язык», а поэты хранят язык и передают его как наивысшую ценность; их имена перечисляются во многих стихотворениях, Чичибабину важна память о преемственности: «Как Алексей Толстой и Пришвин, / от русской речи охмелев, / я ветром выучен и призван / дышать и думать нараспев»[29] («Как Алексей Толстой и Пришвин...»). Писатели являются русскими не по праву рождения, им приходится добиваться права быть русским, испытывая деспотическую силу государства, жертвуя здоровьем, жизнью: «Все осталось. Ничего не зажило. / Вечно видит он, глаза свои расширя, / Снег, да нары, да железо... Тяжело / достается Достоевскому Россия» («Федор Достоевский»[30]).

[25] Шкловский Е. «Слепого века строгий поводырь» // Борис Чичибабин в стихах и прозе. Харьков: Фолио, 1998
[26] Чичибабин Б. Гармония. С. 22.
[27] Шкловский Е. «Слепого века строгий поводырь».
[28] Чичибабин Б. Гармония. С. 37.
[29] Там же. С. 27.
[30] Там же. С. 58. 100

____100____


Украина тоже многолика. Один из ее образов - социалистический, современный автору - появляется в стихотворениях «Добро, мой город, жизнь моя», «Проспект Ленина в Харькове», «Чудо». Урбанистическая Украина, вотчина труда, научно-технического прогресса с котлованами, электростанциями, запорожской сталью, характерна для ранней лирики (сборник «Мороз и солнце»). В поздней лирике преобладает Украина заповедная, природная, но оба образа соединяет идея радостного народного труда: «Люб тебе с детства труд. / Рук твоих нету гибче. / Жилы обвей, напой / жизнью весенних пахот!»[31] («В непробудимом сне»). В описании «малой» родины лейтмотивны природные образы: белые кувшинки, яблони, море, хмель, — представляющие бытие, в котором поэт преодолевает свою обособленность от людей, государства и быта. Поэт здесь находится под божественной защитой, а творчество становится способом проживания жизни и не нуждается в признании. Если образ России угрожающе масштабен, репрезентирован социально-культурными знаками, то Украина представлена всегда одним пейзажным образом или топосом: «Белое озеро», «Чугуевский район», «Змиев и Балаклея», - это гармонизированное и безопасное место. В большинстве стихотворений об Украине герой освобождается от биографии и растворяется в окружающем природном пространстве, обретая наслаждение жизнью: «Лежу, исколот об лес, / росою окроплен» («Выходной»[32]); «Я всем удачам предпочел / сбежать с дорожным чемоданчиком / в страну травы, в отчизну пчел» («Во мне проснулось сердце эллина»[33]). Украина мифологизируется как пространство отдыха, страна, к которой герой принадлежит не выбором, а рождением и желанием. Идилличность образа Украины объясняет то, что это пространство, существующее скорее в сознании героя, чем в действительности.

Стихотворений, адресованных украинской истории, у Чичибабина немного, среди них «Тарас», где история несёт унижение рабством и нищетой: «А плетьми вас драли панские сатрапы? / А случалось часто с детства голодать?»[34]. Поэт видит родство судьбы Тараса Шевченко со своей судьбой и с судьбой униженного Поэта как такового. Но украинский поэт представляется все же частью онтологической, а не культурной сферы: «...в землю врос корнями, как могучий тополь, / молнии возмездья с неба обронил. ... / Яблоневым цветом, яростью днепровской, / воздухом грозовым в родину вошел». Украина Чичибабина находится вне времени, как всякое мифологизированное пространство, это средоточие вечности, все времена совмещаются в фантазии героя. Образ Украины принимает те

[31] Чичибабин Б. Мои шестидесятые. С. 64.
[32] Он же. Гармония. С. 87.
[33] Там же. С. 64.
[34] Там же. С. 38.

____101____


характеристики, которыми ее наделяет воспринимающее сознание: идеальное время детства; Эллада - «детство» человечества («Во мне проснулось сердце эллина»); известные мифические образы («Я не слышал рейнской Лорелеи»). Чичибабин сам признаёт субъективность образа Украины: «... придумываю образ, / украинский Брюньон. // Харьковская область, / Чугуевский район» («Выходной»).

Особым топосом мифической Украины предстаёт Крым (Коктебель, Судак), Черное море и Одесса. Крым - это воплощение рая: «Да озарит печаль моих поэм / полынный свет, покинутый эдем - над синим морем розовый шиповник» («Судакские элегии»[35]). Герой воспринимает себя изгнанником, вернувшимся на землю Адама и Евы, но не принадлежащим раю. Крымский рай сохраняет невостребованное обитателями очарование и противопоставлен России: «На облаках бы - в синий Коктебель. / Да у меня в России колыбель / и не дано родиться по заказу, / и не пойму, хотя и не кляну, / зачем я эту горькую страну / ношу в крови как сладкую заразу. // О, нет беды кромешней и черней, / когда надежда сыплется с корней / в соленый сахар мраморных расселин, / и только сердцу снится по утрам / угрюмый мыс, как бы индийский храм, / слетающий в голубизну и зелень...». Чичибабин соотносит Россию и Крым как нижний мир (корни, мраморные расселины, чернота) и верхний, стремящийся к богу (мыс, голубизна, храм). Хотя Крым (рай) реален, имеет географическое расположение, он остается пространством сна, в котором нельзя находиться постоянно. Мотив крымского сна повторяется в стихотворении «Черное море»[36], где Крым отождествляется с мифической «Ламанчей»: «Не отцовством объят, / а от солнца я пьян и от чаек. / О, как часто мне снится / соленый и плещущий сон!». Крым провоцирует экстатическое состояние, растворение в мироздании: «Ну о чем бормотать? / Ну какого рожна кипятиться? / Я горю на огне. / Я -роса. Я ничем не гнетусь»; «Породниться бы нам, кипарисы!». Черное море отождествляется со сказочной «живой водой», которая возвращает жизнь («Море и мертвых живит»), вдохновляет человека и обновляет вечный пейзаж: «Дразнит прозу мою», «По ночам оно дышит», «смывает всю муть», «может и скалы молоть». Герой расставляет ценностные приоритеты, и море признается более значимым, чем культура: «И возьму я с собой <.. .> вместо хлеба и книги / лохматой лазури ломоть».

В одном из поздних стихотворений «Я родом оттуда, где серп опирался на молот»[37] (1993) перечисляются тяготы русской истории, образ Россия теряет статус родины, заявленный в начале стихотворения («я ро-

[35] Чичибабин Б. Мои шестидесятые. С. 79.
[36] Он же. Гармония. С. 79.
[37] Современная поэтическая классика. С. 117

____102____


дом оттуда...»), и принимает значение места смерти, «где черная жижа все жизни в себя засосет»; «где жизнь оборвалась, чудовищной верой исполнясь»; «где в чертовых ямах никто не считал черепов»; «где солнцу обрыдло всходить в небесах адодонных». Апокалипсическое мироощущение приводит к утверждению мессианской миссии поэта, божьего сына: «Тот крест, что несу, еще годы с горба не свалили, / еще с поля брани в пустыню добра не ушел. / Как поздно я к вам прихожу со стихами своими! / Как поздно я к Богу пришел с покаянной душой!». Атмосферу тотальной гибели смягчает апелляция к Крыму, строка «где я и не думал, что встречусь когда-нибудь с Ялтой», что позволяет ввести пространство жизни, противоположное миру борьбы и разрушающейся онтологии. Крымская тема представлена в стихотворениях «Памяти Александра Грина», «Дельфинья элегия», «На могиле Волошина», «Херсонес», «Навеки запомни одесские дни».

Чичибабин говорит о родине не только как о земле украинцев и русских, его страна - многонациональный союз, и поэтому он посвящает стихи отдельным топосам большого государства, являющим культуры разных народов: «Таллин», «Литва - впервые и навек», «Еврейскому народу», «Рига», «Девочка Суздаль», «Чернигов», «Псков», «Псалом Армении», «Второй псалом Армении» и другие. Декларируя «у меня не политика, у меня - этнография», поэт тем не менее постоянно возвращается к идее государственности и пытается разобраться в противоречивой сущности российской империи: «Думал о Крыме: чей ты, / Кровью чужой разбавленный? / Чьи у тебя мечети, / прозвища и развалины?»[38] («Крымские прогулки»). Чичибабин ставит вопрос о национальной идентичности места, заключенной в языке, в истории разных родов, в архитектуре. Один из образов Крыма - чужая земля, непознанная, иная (мусульманская, иудейская), но близкая в своей инаковости. В современном Крыму сохраняются приметы первоначальной «родины»: «город древний», «город ветхий», «неслыханное имя», «странный храм»[39] («Чуфут-Кале по-татарски значит «иудейская крепость»). Соприкосновение с рудиментами истории дает лирическим персонажам возможность осмыслить свою национальную идентичность, дистанцироваться от поверхностного ощущения себя в современности: «Мы в горы шли, сияньем души вымыв...». Или: «... Чуфут ничей, / и может быть, мы в нем себе отыщем / приют ночей». Чичибабин постоянно возвращается к оппозиции: вечное (подлинное) / современное (ложное, неполное). Вопрос о принадлежности земли отдельной нации остается полемическим. С одной стороны, родина понимается как земля рода, с другой - история земель представляет чере-

[38] Современная поэтическая классика. С. 12.
[39] Там же. С. 160.

____103____


ду завоеваний и смену народов: «Умершим не подняться, / не добудиться умерших... / Но чтоб целую нацию - / Это ж надо додуматься /<...>/ Родина оптом, так сказать, / отнята и подарена - / и на земле татарской / ни одного татарина» («Крымские прогулки»). Люди показаны и как созидатели страны и как варвары, уничтожающие себе подобных. В одних стихотворениях автор говорит о любви к людям, в других - о невозможности полюбить людей. Ни одна нация не идеализирована, включая и русскую: «Не верю в то, что руссы / любили и дерзали. / Одни врали и трусы / живут в моей державе»[40] («Больная черепаха»). На смену попранному роду приходит новый род, который консервирует, а значит, позволяет сохранить тайну прошлого.

Человеческую историю переживает одухотворенная природа: «Покой и тайна в каменных молельнях, / в дворцах пустых. / Звенит кукушка, пахнет можжевельник, / быть хочет стих» («Чуфут-Кале» по-татарски значит «иудейская крепость»). Истории свойственно движение по кругу, поэтому лирические герои - жители современного Крыма -совпадают с судьбой вытесненного, затравленного рода: «Мне - камни бить, тебе - нагой метаться / на тех холмах, / где судит судьбы чернь магометанства / в ночных чалмах». И герой принимает судьбу неродной нации: «Кто в наши дни мечтатель и философ - тот иудей».

Чичибабина волнует распад славянского сообщества, его герой чувствует личную ответственность за сохранение нации: «У меня - такой уклон: / я на юге - россиянин, / а под северным сияньем / сразу делаюсь хохлом»[41] («Родной язык»). Поэт носит родину в памяти и в каждый момент является вестником той части славянского сообщества, которая наименее защищена. «А почему я так настаиваю на своей близости с гонимыми, так я же воспитан на русской литературе! А русский писатель всегда был на стороне тех, кому плохо»[42]. Родным языком Чичибабин считает русский язык: «Но в отлучке или дома, / слышь, поют издалека / для меня, для дурака, / трубы, звезды и солома / на родном языке». Русский язык сакрализован созданной им литературой и способен быть общеславянским: «Здесь любое словцо небывало значимо / и, как в тайне, безмерны, как в детстве, чисты / осененные светом тройного зачина / наши веси и грады, кусты и кресты»[43] («Стихи о русской словесности»). Религиозность Чичибабина пантеистична (природа осенена божественным присутствием) и кулътуротеистична. Русские писатели из деятелей культуры превращаются в святых хранителей духа. Земля обретает зна-

[40] Чичибабин Б. Колокол. С. 135.
[41] Там же. С. 49.
[42] Чичибабин Б. «Поверьте мне, пожалуйста». С. 195.
[43] Он же. Колокол. С. 9

____104____


чимость после того, как поэт одухотворит это место, закрепив своё духовное отношение к месту в слове: «В Рейн слезы Гейне канули, / Тарасов Днепр течет»[44] («Кама»); «Вот у этих-то грив поющих, / смуглолицый, присев на сваи, / дикой солью дышал поручик: / Лев Толстой - офицера звали»[45] («Севастополь»); «И Пушкин курчавый промчался верхом, / от солнца степного сомлев, / И бредил стихом и бродил пастухом / по горькой и милой земле»[46] («Степь»). Одухотворение природы в поэзии получает ответный отклик от природы, природа и поэт стремятся соответствовать друг другу. Высоты Крыма соразмерны высоте дарований Волошина, Грина, Паустовского: «У туч оборвалась дорога. / Вернулся на берег Садко. / Как вовремя... Как одиноко... / Как ветрено... Как высоко»[47] («На могиле Волошина». См. также «Памяти Грина», «Паустовскому»).

Культурное пространство России в лирике Чичибабина не совпадает с «мертвым» историко-географическим пространством. Россия воспринимается как средоточие души, но взамен вовлекает поэта в вечную трагедию житейской неустроенности и несвободы. В стихотворении «Как стали дни мои тихи» поэт сетует на непризнанность, несвоевременность творческого дара: «не в масть поре мои стихи, / как оказалось»[48], но воспринимает удел изгнанника как призвание и не отказывается от него: «Моя безвестная родня, / простые души, / не отнимайте у меня / нужды и стужи». Творческая личность многим жертвует ради причастности к духовной России: «Россия - это не моря, / леса, долины. / С ее душой душа моя / неразделимы». Украина спасает от русского «холода» и душу, и тело. Чичибабин дорожит личным мифом об Украине, создавая в поэзии сказку, контрастную серой и враждебной реальности. Украинский быт имеет ореол волшебной привлекательности: прогулки (в «крымских» стихотворениях), косьба («Колосья»), приготовление пищи («Приготовление борща»). В стихотворении «Путешествие к Гоголю»[49] украинская земля предстаёт богоизбранной: «божья слава сердцу зрима», «одеяния чисты», «но так нежна сия земля, / и так добра сия десница», «край небылиц», «волшебное панно».

Украина и Россия составляли для поэта две необходимых основы бытия: духовную и телесную; принимаемую и требующую внутренней борьбы; мифологическую и историческую. Поэтому в 1990-е годы Чичибабин расценил раскол славянских государств как личную трагедию.

[44] Чичибабин Б. Мои шестидесятые. С. 38.
[45] Там же. С. 45.
[46] Там же. С. 50.
[47] Чичибабин Б. Колокол. С. 126.
[48] Он же. Мои шестидесятые. С. 169.
[49] Там же. С. 216.

____105____


25 09 2010 16:28
cibysszbuwnpkkbxszqj, 888, SeFxgiZ.


25 09 2010 16:29
gylahfifvjwnklhvbapl, Buy Zoloft, wsWCdIz, Cialis, gtWmSNf, Buy Vicodin, yQVPYdg, Buy Propecia, DsTWjgQ, Ativan generic, USIeAgx, Buy Cialis, zDvUSlq, Buy Klonopin, FMHEKoa, Buy Viagra, yKIoVMj.


25 09 2010 16:36
xlbpqpnzeideebzulhsl, Lesbian xxx, gfmbgsU.


25 09 2010 16:40
sudkmhhuuclqpyrhhsxv, Tramadol, tSuaXuT.


25 09 2010 16:50
cxunvlrukzmpbvnzkyqv, Generic Propecia, qtbYFUj, Generic Cialis, wRKclhM, Generic Cialis, sRqaAXD, Levitra, qdNnauk, Buy Klonopin, mxiqMfx, Buy Vicodin, CSTVQbB, How quick does valtrex work, TBTBwHw, Zoloft, mntMkJA.


25 09 2010 16:52
whectxylyiopydyrunds, Forex, poOxVOY.


25 09 2010 16:52
whectxylyiopydyrunds, Forex, poOxVOY.


25 09 2010 17:28
elpzirwycbfvwkpttelx, Online Casino, uQDPCsX, free casino games, vhVPIvN, poker stars bonus code, EIujYPQ, ugg, RraJdHI, Casino Online, RXnHrxq, Online Casino, OFJiUIC.


25 09 2010 18:07
zmfkxwvqfovoljcmxydl, Klonopin, mUUHarW, Oxycodone, ctqKHAY, Buy Ativan, KUTnaoD, Vicodin, ALySRLp, Klonopin, lwQGjmd, Buy valium with visa, RQJpVtt, Colorado celebrex lawyers, Hbmzabz, Buy Ambien, cplHJlj.


25 09 2010 18:18
hlfhfzfnqrjnyrasnwcv, Buy Phentermine, diZqcZj, Valium, nymJGJZ, Propecia, xdBVNST, Buy Cialis, lvgjNDR, Zoloft suicide, gOgzrCf, Buy Ambien, ONFCIHX, Vicodin, DXQAjQb, Ambien message board, YGfeYYt.


25 09 2010 18:26
woihbiwcvxiwjrvlyrmh, Poker Online, koBrKRz.


25 09 2010 18:34
tpdofkvfqxsizhoznbvb, remortgage, nCjwCvY, Hosting, cHjdZwt, Golf, ooAfAFQ, weight loss, BbIdsYx, registry cleaners, sDgcrmZ, radio online, OVrLwxZ.


25 09 2010 18:35
kxzeqhqnzitvoihqahww, Buy Diflucan, NPwrcwj.


25 09 2010 18:35
kxzeqhqnzitvoihqahww, Buy Diflucan, NPwrcwj.


25 09 2010 18:35
kxzeqhqnzitvoihqahww, Buy Diflucan, NPwrcwj.


25 09 2010 18:35
kxzeqhqnzitvoihqahww, Buy Diflucan, NPwrcwj.


25 09 2010 18:40
nybjfnyjickvskfegcgt, Shemale, dmtiVhU.


25 09 2010 18:40
nybjfnyjickvskfegcgt, Shemale, dmtiVhU.


25 09 2010 18:42
oqaqjdimilwwsuwltvxz, Lamisil, ZeonGet.


25 09 2010 18:49
ypbvrjzqwijqrwudclin, ultimate bet bonus, hccMJUA, Casino Online, COUqfhJ, Online Casino, ddktinL, New u.s. online casinos, HpibtRb, Free iPhone Porn, GhxsnVo, Lottery Results, ZohODqv.


25 09 2010 19:11
ppecnoutdxrxjtgpjshi, Sex, FpZGcbP, Retro, lmHZZHi, Porn Movie, WBQBUCs, Big Tits, LHznzJR, Nude Teens, jxILAQC, MILF, OKaJrEa, Taylor big tits, AjYVGLU, Classic porn, yRNfeyu.


25 09 2010 19:26
eujtxveulbprehjikwuc, Buy Zoloft, rgahreL, Soma, GmwTIHU, Generic Propecia, NpbQwad, Buy Cialis, tOALFFu, Buy Lamisil, UGlBROY, Buy Xanax, vsIIEGr, Phentermine, DFRYCcz, Generic Levitra, SmJMzPw.


25 09 2010 19:55
fhtczmwcklnoswcqeadw, Baby Names, LXjpkXV, car insurance quotes, yHGkRQK, Pharmacy Affiliate, ceSvQFO, auto insurance, CgxsKxe, Life Insurance, PXeKuiA, smoking stop, UwYNcGV.



И у ВАС есть возможность высказаться:

Введите этот защитный код